Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

— Ты глянь-ка! — удивился профессор. — Аплодировали?

— Да! — обрадованно продолжил рассказывать Саша. — Аплодировали на всем симпозиуме только вашему методу, и мне задавали очень много вопросов, гораздо больше, чем всем остальным.

— Так, пойдем-ка выпьем, Корольков! — снова расцвел Мусин. — Пошли, пошли…

Они уселись к журнальному столику в гостиной, и профессор, протянув руку к домашнему бару, щедро плеснул коньяка в фужеры:

— Давай, Саша! — провозгласил он. — Сулико! Иди сюда!

— Ах, Сёма, отстань! — донеслось из спальни, и мужчины, переглянувшись, улыбнулись.

— Да и то, — согласился с супругой Семён Маркович. — Отстал, зайка, отстал…

Они чокнулись и опрокинули в себя содержимое фужеров.

— Но это не все, Семён Маркович, — вздохнул Саша, приступая к действительно главной новости. — Меня пригласили прочитать курс лекций…

— Да ты шо?! — поразился его учитель.

— Да, я сам был удивлен не меньше вашего…

— Надеюсь, ты согласился, Саша? — вдруг серьезно спросил Мусин.

— Согласился, — так же серьезно ответил тот.

— Это правильно, — продолжил профессор. — Это верно, что ученики идут дальше своего учителя, Саша.

— Вы думаете? — пристально взглянув ему в глаза, спросил Корольков.

— Уверен! — Мусин налил еще. — Я разработал множество методик проведения различных манипуляций, и что-то из этого осталось практически незамеченным, а что-то прижилось не только в моем отделении. О каких-то своих разработках мне довелось рассказывать коллегам и в других городах в том числе. А об этой методике рассказал ты, Саша, и это хорошо, что мой метод произвел такое впечатление на аудиторию, что его решили показать еще и студентам!

— Ну да… — промямлил Корольков, в очередной раз поражаясь тому, насколько его любимый учитель предан своему делу, как бы напыщенно это ни звучало. Да, думал он, Мусин придумал и разработал способ проведения этой манипуляции, а в Сорбонну позвали меня, при этом он радуется тому, что другим врачам будет проще работать… И совершенно не расстроен тем, что сам остался, по сути, в тени.

— И еще, Саша, — вернул его в действительность голос профессора.

— Да, Семён Маркович? — очнулся Саша.

— Ты должен понимать, что теперь в лице Таможекова ты получил если не врага, то по меньшей мере недоброжелателя.

— Я думал об этом, Семён Маркович, — ответил Корольков. — Надеюсь, я всегда буду работать с вами…

Мусин снова внимательно посмотрел на него и, улыбнувшись, произнес:

— Ну я пока на пенсию не собираюсь, Корольков! А на Ленина-В-Польше у меня свой зуб имеется, так что… Вот ему! — профессор сложил фигуру из трех пальцев и погрозил ею в пространство: — Хрена ему лысого! Так-то!

Танька радовалась духам «из городу Парижу», словно ребенок:

— Сашенька! Солнышко! — кричала она и лезла к Королькову обниматься. — Спасибо!

— Да мне-то за что? — поразился тот. — Вон, мужику своему спасибо скажи. Его инициатива…

— Лёша? — удивилась Татьяна. — А ты где деньги взял? А?

— Вот бабы, а! — сокрушенно воскликнул Румянцев. — Сразу: где деньги, где деньги!

— А куда деньги дел? — засмеялась Таня.

— Куда-куда! Накопил…

— Это с каких же таких доходов ты накопил? — уперла руки в боки Таня.

— Танюш, — улыбнулся Корольков. — Угомонись! Это наши, мужские дела. Какая тебе разница, с каких? Духи нравятся?

— Да-а-а-а….

— Ну и все! Иди, душись.

— И правда, чего это я? — вдруг смутилась Таня. — Спасибо, Лёшенька…

Все трое весело рассмеялись: такой вот легкий характер был у Танюши Гуляевой, что не могла она долго сердиться на любимого мужа, да и свою неправоту признавала обычно сразу. Саша с улыбкой смотрел на них и думал: «Такое редко бывает, чтобы люди понимали друг друга с полуслова… Вряд ли мне встретится такая, как Таня — искренняя и открытая». Он вздохнул и дальше думать не стал, а отхлебнул из кружки пива, которое щедрой рукой подливал хозяин.

Так в жизни Саши начался новый этап — интересный и трудный, но очень важный для него. Он стал брать уроки французского и готовиться к первой лекции, а потом снова поехал в Париж. Милан звонил ему время от времени, а первым позвонил Стефан. «Проверка связи!» — весело воскликнул он в телефонной трубке, и Саше захотелось снова увидеться со своими товарищами по «парижской миссии», как он называл свою первую поездку во Францию. Жизнь покатилась дальше, но покатилась немного по-другому, по-новому, интересно и позитивно. Корольков стал выбираться из своей многолетней внутренней депрессии, да и из нищеты тоже… Появились первые заработанные в Сорбонне деньги, и это было так ново и необычно для него, что сначала Саша даже не знал, куда их тратить — до того привык довольствоваться малым, что первый свой гонорар практически полностью отложил в долларах «на черный день».

Татьяна долго ругала его за это выражение и кричала, что не надо откладывать на черный день, иначе он непременно наступит.

— Ну хорошо, хорошо! — обреченно поднял руки Саша. —